Книга для школьных психологов, родителей и учителей 2-е изд. М.: Издательский центр




Сторінка1/3
Дата конвертації19.11.2018
Розмір1,08 Mb.
  1   2   3


Черепанова Е. М.

Ч 46 Психологический стресс: Помоги себе и ребенку

Книга для школьных психологов, родителей и учителей — 2-е изд. — М.: Издательский центр «Академия», 1997. - 96 с- ISBN 5-7695-0134-0

Практически каждый человек переживает в своей жизни сильные стрессовые ситуации. Оскорбления и обиды, потеря близких, катастрофы оставляют в душе долгие незаживающие раны. Особенно остро эти ситуации переживают дети.

Эта книга расскажет об экстремальных ситуациях, вызывающих стрессовые нарушения в психологии человека, научит вовремя распознавать психологическую травму, оказывать помощь себе и детям.

ББК 88


ISBN 5-7695-0134-0

Издательский центр «Академия», М., 1997

Копирайт Черепанова Е.М. 1996

Психологический стресс : Помоги себе и ребенку / Е. Черепанова, 95 с. 20 см, 2-е изд. М. Изд. центр "Академия" 1997 ISBN 5-7695-0134-0


ВВЕДЕНИЕ


Потрясшие нашу страну катастрофы, стихийные бедствия, межнациональные и межрегиональные конфликты, рост насилия и т.д. с очевидностью показали, насколько важна .готовность родителей и учителей к оказанию помощи детям — жертвам военных действий и межнациональпых конфликтов, физического, психологического и сексуального насилия, детям, переживающим горе из — за утраты близкого человека, природных и технологических катастроф. Круг явлений, вызывающих травматические стрессовые нарушения достаточно широк и охватывает множество ситуаций, когда возникает угроза собственной жизни или жизни близкого человека, угроза физическому здоровью или образу «Я».

Нарушения, развивающиеся после пережитой психологической травмы затрагивают все уровни человеческого функционировани я (физиологический, личностный, уровень межличностного и социального взаимодействия), приводят к стойким личностным изменениям не только у людей, переживших стресс, но и у очевидцев, и у членов их семей. Посттравматические стрессовые нарушения способствуют формированию специфических семейных отношений, особых жизненных сценариев и могу влиять на всю дальнейшую жизнь.

Когда в школе или в семье есть травмированный ребенок, и учителя, и родители часго не знают, как вести себя с ним, как можно помочь ему. Тем более что многие родители, имеющие таких детей, тоже травмированы. А взрослый,

3

который не может помочь себе, конечно же, не сможет помочь и своему ребенку.



Знание и учет психологических особенностей человека, перенесшего травматический стресс, повышение соб­ственной компетентности в данном вопросе позволяют снизить риск тяжелейших последствий до минимума.

Цель книги, которая является первой в нашей стране книгой для школьных психологов, родителей и учителей по этой проблеме, — дать самое общее представление о психологии травматического стресса, познакомить с немедленными и отдаленными его последствиями, обозначить пути оказания психологической помощи.

Глава 1

ЧТО ТАКОЕ ТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕСС?

 

Стадии развития стресса

Существуют механизмы и проявления стресса, одинаковые для детей и взрослых. Поэтому сначала мы постараемся дать общее представление о том, что такое стресс, почему и как он возникает, какие последствия имеет.

Стресс — настоящий бич нашего времени — явление неоднозначное. Исследования знаменитого канадского физиолога Ганса Селье показали, что определенная степень стресса может быть даже полезной, так как играет мобилизующую роль и способствует приспособлению человека к изменяющимся условиям. Но если стресс силен и продолжается слишком долго, то он перегружает адаптационные возможности человека и приводит к психологическим и физиологическим "поломкам" в организме.

Г. Селье выделяет три основные стадии развития стресса.

Первая стадия — аларм-стадия, или стадия тревоги, когда происходит мобилизация адаптационных ресурсов организма. На этой стадии человек находится в состоянии напряженности и настороженности. Это своего рода подготовка к следующему этапу, поэтому иногда первая стадия называется "предстартовой готовностью". Физически и психологически человек чувствует себя очень хорошо, пребывает в приподнятом настроении. На этой фазе часто проходят заболевания, которые относятся к разряду так называемых "психосоматических": гастриты, колиты, язвы желудка, мигрени, аллергии и т.п. Правда, к третьей стадии они возвращаются с утроенной силой. Это — хорошо известный феномен: во времена Великой Отечественной войны люди чрезвычайно редко болели — настолько они были внутренне мобилизованы, зато после окончания войны заболевания так и посыпались на них. Аналогичный пример можно привести и из нашей действительности. В 1992 — 1993 гг., когда наше общество было стрессировано чрезвычайно быстрыми социальными, экономическими и политическими переменами, больницы и поликлиники опустели. Объясняется это тем, что люди вынуждены были мобилизовать все имеющиеся в их распоряжении адаптационные ресурсы, запас которых не безграничен, на выживание в сложных условиях.

Если стрессогенный фактор слишком силен или продолжает свое действие, наступает следующая фаза — стадия резистентности, или сопротивления. На этой стадии осуществляется сбалансированное расходование адаптационных возможностей. Человек развивает оптимальную энергию, приспособляясь к изменяющимся обстоятельствам. Чувствует себя он вполне сносно, хотя уже без душевного подъема, характерного для первой фазы. Он как бы "вработался" и готов к более или менее длительному усилию по преодолению трудностей. Однако иногда чувствуется, накопившаяся усталость. Если же стрессор продолжает действовать еще дольше, наступает третья стадия — стадия истощения. На стадии истощения энергия исчерпана, физиологическая и психологическая защиты оказываются сломленными. Человек не имеет больше возможности защищаться. В отличие от первой стадии, когда стрессовое состояние организма ведет к раскрытию адаптационных резервов и ресурсов состояние третьей стадии больше похоже на "призыв о помощи", которая может прийти только извне — либо в виде поддержки, либо в виде устранения стрессора.

До сих пор мы говорили о том, что представляют собой стрессы в общем. Травматический стресс — особая форма общей стрессовой реакции. Когда стресс перегружает психологические, физиологические, адаптационные возможности человека и разрушает защиту, он становится травматическим, т.е. вызывает психологическую тревогу. Далеко не каждое событие способно вызвать травматический стресс. Психологическая травма возможна, если:

— происшедшее событие осознаваемо, т.е. человек знает, что с ним произошло и из-за чего у него ухудшилось психологическое состояние;

— пережитое разрушает привычный образ жизни.

Травматический стресс — это переживание особого рода, результат особого взаимодействия человека и окружающего мира. Это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства. Последнее замечание чрезвычайно важно, так как дети, да и взрослые, пережившие травматический стресс, иногда могут казаться ненормальными, или сумасшедшими, хотя на самом деле таковыми не являются.

 

ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЕ СТРЕССОВЫЕ НАРУШЕНИЯ

В Международной классификации психических нарушений, травматический стресс определяется как комплекс реакций, когда:

1. Травматическое событие упорно переживается вновь и вновь. Это может происходить в различных формах:

Повторяющиеся и насильственно прорывающиеся, внедряющиеся в сознание воспоминания о событии, включая образы, мысли или представления.

Проиллюстрировать это явление можно на примере следующего задания: испытуемому предлагается не думать о желтой обезьяне. Однако как бы человек ни пытался выбросить мысль из головы, она обязательно найдет лазейку. Одна из моих испытуемых решила, что представит себе место, где желтой обезьяны не может быть по определению. И выбрала Антарктиду. И вот сидит она себе и представляет льды, торосы, айсберги и т.п. Потом вдруг замечает, что на льдине виднеется что-то желтенькое, и думает: "А не желтая ли это обезьяна?" После чего выясняется, что это и вправду — она!

Так же и с травматическим событием — человек всеми силами стремится забыть о нем, но оно всегда найдет лазейку, чтобы напомнить о себе.

К этой же группе симптомов относятся повторяющиеся детские игры, в которых отражаются элементы травматического события.

Ни для кого не секрет, что дети в своих играх всегда выражают то, что их особенно взволнованно. Так, дети играют во врачей, кондукторов, в похороны и т.п. Здесь же имеется в виду несколько особый вед игры, когда дети однообразно, монотонно повторяют один и тот же сюжет игры, не внося туда никаких изменений, никакого развития. В таких играх, как правило, отсутствуют катартические элементы, т.е. дети, проиграв определенные сюжеты, не испытывают облегчения. Я многократно наблюдала такие игры после землетрясения и Армении, когда дети по 50 раз в день играли в землетрясение, в нахождение мертвых тел, в похороны и т.п., доводя родителей до умопомрачения, так как те, в свою очередь, мечтали поскорее забыть эти кошмарные события.

Повторяющиеся кошмарные сны о событии

У детей могут быть сны, на первый взгляд непонятные, но вызывающие ужас. Ребенок может не понимать, что во сне каким-то образом отражена катастрофа, тогда как постороннему взрослому человеку это очевидно. Например, девочке в Армении снился один и тот же сон, в котором к ней является Дева Мария и выводит всю семью на крышу гаража. Понятно, что таким образом во сне отражалась стратегия спасения и Дева Мария выступала в роли спасателя.



Действия или чувства, соответствующие переживаемым во время травмы

Сюда относятся иллюзии, галлюцинации и так называемые "вспышки воспоминаний", когда перед мысленным взором, как в кино, проходят эпизоды травматического события, порой еще ярче и отчетливей, чем это было в действительности. Причем не важно, возникают эти явления наяву, или в просоночном состоянии, или же при интоксикации (например, под воздействием алкоголя или лекарств).

Вскоре после знаменитого болгаро-румынского землетрясения мне пришлось обедать с болгарами в гостинице "Орленок". Ресторан представлял собой большое помещение с огромными окнами, которые были не очень хорошо закреплены. Поэтому, когда началась гроза, при

первом ударе грома они задребезжали. Что тут случилось с моими друзьями! Они смертельно побледнели, побросали еду на пол и, роняя по пути столы, бросились к выходу. Где-то на половине пути они спохватились, побежали назад, подхватили меня и, несмотря на отчаянное сопротивление, повлекли к выходу, объясняя, что спасут меня даже против моей воли.

Должно было пройти длительное время, чтобы они пришли в себя, осознав, что никакого землетрясения не было и в помине. Но еще долго их била дрожь.

Интенсивные негативные переживания при столкновении с чем-то, напоминающим (символизирующим) травматическое событие

Физиологическая реактивность, если что-то напоминает или символизирует травматическое событие: спазмы в желудке, головные боли. и др. Так, если девочку изнасиловали в лифте, ее каждый раз бросает в пот, когда она туда входит.

2. Упорно избегается все, что может быть связано с травмой: мысли или разговоры, действия, места или люди, напоминающие о травме (вышеупомянутая девочка стала избегать пользоваться лифтом).

3. Появляется неспособность вспомнить важные эпизоды травмы, т.е. человек не может вспомнить некоторые эпизоды из того, что с ним происходило.

4. Выражено снижение интереса к тому, что раньше занимало, человек становится равнодушным ко всему, его ничто не увлекает.

5. Появляется чувство отстраненности и отчужденности от других, ощущение одиночества.

6. Притупленность эмоций — неспособность переживать сильные чувства (любовь, ненависть и др.)

7. Появляется чувство укороченного будущего, т.е. короткая жизненная перспектива, когда человек планирует свою жизнь на очень небольшое время. Ребенок не может представить себе, что у него будет долгая жизнь, семья, карьера, дети и т.д. Работая с детьми из различных регионов нашей страны, я увидела, что многие из них ожидают скорого конца света. В зависимости от особенностей региона одни убеждены, что взорвутся резервуары с хлором, у которых истек срок годности, другие ждут радиационного заражения или геноцида. Многие дети, живущие в зараженной зоне, убеждены, что скоро должны умереть.

Появляются упорные симптомы ниже перечисленной группы:

Проблемы со сном (бессонница или прерывистый сон

Человека посещают ночные кошмары, есть основания считать, что он сам невольно противится засыпанию и именно в этом причина его бессонницы: человек боится заснуть и вновь увидеть этот сон. Регулярное недосыпание, приводящее к крайнему нервному истощению, дополняет картину травматического стресса. Бессонница также бывает вызвана высоким уровнем тревожности, неспособностью расслабиться, а также непреходящим чувством физической или душевной боли.

Сон вообще относится к таким проявлениям, которые нарушаются в первую очередь при малейшем психологическом неблагополучии.

Раздражительность или вспышка гнева

Человек становится конфликтным, со всеми ссорится, часто предпочитает решать споры, применяя насилие. Даже когда человек хочет контролировать свое поведение, у него ничего не получается. Один девятилетний мальчик мне признался, что теперь он стал "сумасшедшим": "Иногда мне кажется, что я могу убить того, кто на меня сердит".



Нарушение памяти и концентрации внимания

Человек испытывает трудности, когда Требуется сосредоточиться или что-то вспомнить. В некоторые моменты концентрация внимания может быть великолепной, но стоит появиться какому-либо стрессовому фактору, как человек теряет способность сосредоточиться. У детей это нарушение порой достигает такой выраженности, что их успехи в обучении сильно ухудшаются. Отличники становятся двоечниками, очень болезненно переживая это.



Сверхбдительность

Человек пристально следит за всем, что происходит вокруг, словно ему угрожает постоянная опасность. Но это опасность не только внешняя, но и внутренняя — она состоит в том, что нежелательные травматические впечатления, обладающие разрушительной силой, прорвутся в сознание. Часто сверхбдительность проявляется в виде постоянного физического напряжения. Человек напряжен, подтянут, словно готов в любой момент отразить внешнюю или внутреннюю угрозу.

Это физическое напряжение, которое не позволяет расслабиться и отдохнуть, может создать немало проблем. Во-первых, поддержание такого высокого уровня бдительности требует постоянного внимания и огромных затрат энергии. Во-вторых, человеку начинает казаться, что это и есть его основная проблема. И как только напряжение удастся уменьшить и расслабиться, все будет хорошо.

На самом деле хорошо не будет. Мне пришлось работать с молодой девушкой, у которой погибли мать и два брата. Она жаловалась, что ей никогда не удается расслабиться. Поэтому она решила найти гипнотизера, чтобы тот ее расслабил. Наконец ей это удалось. Она смогла расслабиться, но в тот же вечер у нее начались сильнейшие приступы, напоминающие эпилептические припадки. Она рассказывала, что в этот самый момент ей показалось, что на нее нахлынули ужасные воспоминания и погребли ее под собой. Она потеряла сознание, как бы отключилась, так как воспоминания были ужасны.

Из этого примера очевидно, что физическое напряжение может выполнять защитную функцию — защищает наше сознание, и нельзя убирать психологическую защиту, пока не уменьшилась интенсивность переживаний. Когда же это произойдет, физическое напряжение уйдет само.

Преувеличенное реагирование

При малейшем шуме, стуке и т.п. человек вздрагивает, бросается бежать, громко кричит и т.д. Такое преувеличенное реагирование привело к новым жертвам после землетрясения. Тогда за самым сильным толчком следовали другие, более слабые и не опасные. Но люди, почувствовав толчки, выбрасывались из окон, разбиваясь насмерть.

Когда мы говорим, что тот или иной человек страдает посттравматическими нарушениями, что мы имеем ввиду? Прежде всего то, что человек пережил травмирующее событие, т.е. с ним произошло что-то ужасное и у него есть некоторые из перечисленных симптомов. Но мы должны учитывать, что такое событие — лишь часть общей картины, внешнее обстоятельство, которое сыграло свою роль в болезненном процессе. Другая сторона посттравматического стресса относится к внутреннему миру личности и связана с реакцией человека на пережитые им события. Все мы реагируем по-разному: трагическое происшествие может нанести травму одному и почти не затронет психику другого. Очень важно также, в какой момент происходит событие: один и тот же человек в разное время и в разном возрасте может реагировать по-разному.

Итак, человек пережил одно или несколько травмирующих событий, которые глубоко затронули его психику. Эти события резко отличались от всего предыдущего опыта и причинили настолько сильные страдания, что человек отвечал на них бурной отрицательной реакцией. Нормальная психика в такой ситуации, естественно, стремится смягчить дискомфорт: человек коренным образом меняет свое отношение к окружающему миру, стараясь сделать свою жизнь хоть немного легче, а это, в свою очередь, вызывает психическое напряжение.

Когда же у человека нет возможности разрядить возникшее внутреннее напряжение, его тело, его психика находят способ "сжиться" с ним, приспособиться к нему. Так же человек приспосабливается к своей болезни — бережет больную руку, не наступает на больную ногу. Его походка становится не совсем естественной, появляется хромота. Как хромота является симптомом, что человек приспособился к своей больной ноге, так и симптомы травматического стресса, которые иногда выглядят как психическое отклонение, на самом деле не что иное, как способы поведения, связанные с пережитыми событиями.

 

 



Глава 2

КАК И ПОЧЕМУ ВОЗНИКАЕТ ТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕСС

Причины психологической травмы

Существует много теорий объясняющих возникновение травматического стресса. Остановимся на одной из них.

Американский психолог Дж. Ялом предложил рассматривать все психологические проблемы травматического стресса с точки зрения смерти, свободы, изоляции, бессмысленности. В травматической ситуации эти темы выступают не абстрактно, не как метафоры, а являются абсолютно реальными объектами переживания. Так, смерть предстает перед человеком в двояком виде. Человек становится свидетелем смерти других людей (знакомых незнакомых, родных, близких) и оказывается перед лицом своей возможной смерти.

В обычной жизни у человека есть психологические защиты, позволяющие ему существовать бок о бок с мыслью что в один прекрасный момент для него ничего не будет иметь значения. Создаются эти психологические защиты не сразу. Впервые страх смерти возникает у трехлетнего ребенка: он начинает бояться засыпать, по многу расспрашивает у родителей, не умрут ли они и т. д. В дальнейшем ребенок создает психологические защиты, выступающие в виде базовых иллюзий. Их три: иллюзия собственного бессмертия, иллюзия справедливости и иллюзия простоты устройства мира.

Надо сказать, что все иллюзии очень устойчивы, они есть не только у детей, но зачастую и взрослые не могут представить себе, что когда-нибудь должны умереть.

Иллюзия собственного бессмертия выглядит примерно так: "Я знаю, что все люди рано или поздно должны умереть, но когда дело дойдет до меня, я уж как-нибудь выкручусь. К тому времени, может быть, изобретут эликсир бессмертия или что-нибудь в этом роде". Иными словами: "Могут умереть все, кроме меня".

Первое же столкновение с травматической ситуацией ставит ребенка лицом к лицу с реальностью. Впервые в своей жизни он вынужден бывает признать, что может умереть. Для большинства такое откровение может кардинально поменять образ мира, который из уютного, защищенного превращается в мир роковых случайностей, продуваемый всеми ветрами.



Иллюзия справедливости гласит: "Каждый получает по заслугам". Иначе говоря, ребенок думает, что если будет хорошей девочкой (или мальчиком) и будет делать все так, как говорили мама и папа, то ничего нехорошего произойти не может. Эта иллюзия также очень распространенная и стойкая. Один из ее вариантов: "Если я буду делать добро людям, то оно вернется ко мне".

Попадание в травматическую ситуацию сразу же показывает со всей очевидностью неправильность, нереальность иллюзии о справедливости устройства мира. Помните, у Льва Толстого Николай Ростов во время боя думал: "Как же меня могут убить, ведь меня так все любят?!" Но смысл травматической ситуации именно в том, что она как бы говорит: "Могут! И никому не будет при этом дела, плохой ты или хороший, любят тебя или нет, о чем ты мечтал, к чему готовился, что планировал".

Для ребенка это открытие — часто настоящее потрясение. Ведь на самом деле оно обесценивает все усилия: действительно, зачем хорошо учиться, стараться быть хорошим человеком и т.д., если это не даст защищенности.

Разрушение базовых иллюзий — момент болезненный для любого. И очень важно, что последует за этим. Если человек сможет выйти из мира хотя и удобных, но все же иллюзий в мир опасный, но все же реальный, значит, он повзрослел и сильно продвинулся как личность. Если же он не смог преодолеть этот барьер, то, как правило, или делает вывод, что мир ужасен (а он не хорош и не плох, он такой, какой он есть), или же строит другие иллюзии, помогающие ему воссоздать и укрепить убеждение собственном бессмертии. Часто такую роль выполняет религия.

Несмотря на то, что крушение базовых иллюзий переживается очень тяжело и ребенком, и взрослыми, я не завидую тем, кому удалось дожить до старости, не испытав жизненных кризисов. Как говорил А.С. Пушкин: "Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел". И, конечно, роль взрослых в том, чтобы помочь ребенку преодолеть первое столкновение с не самыми приятными сторонами жизни, и роль эту трудно переоценить.

Преодоление базовой иллюзии могло бы выступить таком варианте: "Все, что мы делаем, мы делаем прежде всего для себя. И даже если это может показаться бесцельным, бессмысленным, мы должны это делать, просто чтобы оставаться людьми".

В. Франкл — знаменитый австрийский психолог — в свое время пережил концентрационный лагерь. Он рассказывал, что был признак, по которому можно было определить, что человек обречен, сломлен как личность: он переставал чистить зубы. Понятно, что в концлагере это было последнее, что действительно волновало узников (я имею в виду сохранность зубов). Многие и не предполагали дожить до времени, когда это станет актуально вновь, и тем не менее эта привычка выступала для них связующим звеном с собственно человеческой жизнью. Так, многое из того, что мы делаем, мы должны стараться делать при любых условиях, даже если это не имеет никакой цели и мы ничего не получим взамен. Но, делая это, мы остаемся людьми.

Третья базовая иллюзия — иллюзия простоты устройства мира — гласит: мир очень прост; в нем есть только черное и белое, добро и зло, наши и не наши, жертвы и агрессоры. Полутона и диалектика мировосприятия здесь отсутствуют. Весь мир как бы поделен на две антагонистические части.

Чем более зрелой становится личность, тем больше она начинает соглашаться с фразой, которую часто можно услышать от много повидавших людей: "В жизни все очень сложно, чем больше живу, тем меньше понимаю".

Более подробно мы вернемся к этой иллюзии в третьей главе, где будем говорить о травмированной личности. А здесь мы подошли к одному важнейшему тезису.

Безусловно, никому не пожелаешь пережить психологическую травму, но уж если это произошло, то все зависит от того, как человек сможет справиться с этим. В успешном случае, когда человек смог извлечь из своего переживания важный для личности опыт, он становится гораздо более зрелой личностью. И вне зависимости от своего возраста он всегда будет психологически взрослее того, кто никогда не сталкивался с человеческой трагедией. Он будет больше понимать жизнь и лучше чувствовать других людей.

Следующая тема, которую мы рассматриваем, — тема свободы. Что больше всего ограничивает нашу свободу? Разумеется, внешние обстоятельства не могут выступать такими ограничителями просто потому, что они не связаны с психологической реальностью. Можно быть свободным (по крайней мере чувствовать себя таким) и в тюрьме. И в то же время, имея полную свободу действий, можно ощущать себя несвободным.

Самым сильным ограничителем свободы являются чувство вины и вытекающие из него всевозможные долги, обязательства и т.п. Манипулируя чувством вины, с человеком можно делать все что угодно. Этим часто пользуются государство, родители, супруги и т.д. Государство долго нас убеждало, что мы за все в ответе. На самом деле каждый ответственен только за то, что от него зависит. Не более того. А если вину искать, ее всегда найти можно. Родители

часто говорят ребенку: "Я из-за тебя потерял здоровье, отказался от карьеры и т.п.", вызывая тем самым в нем чувство вины и навсегда привязывая его к себе.

Между тем чувство вины — одно из самых непродуктивных. Оно никогда ни к чему хорошему не приводит. Человек, испытывающий чувство вины, стремится как бы наказать себя, занимаясь саморазрушением, или, иначе говоря — аутодеструктивным поведением. Человек с чувством вины как бы "застревает" в прошлом, не изменяясь, не продвигаясь вперед, и иногда даже начинает считать, что он вообще недостоин жить. Особенно характерно это для травматического чувства вины. У людей, переживших психологическую травму, оно возникает в трех видах.

Во-первых, это чувство может возникнуть как вина за воображаемые грехи. Если, например, умирает кто-то, близкий, человек начинает анализировать свое поведение по отношению к умершему и всегда находит причины, которые огорчали умершего.

У 16-летней девушки долго и тяжело умирала мать. Это было так невыносимо, что девушка часто желала скорой смерти матери. Но когда мать, наконец, умерла, та отказалась от еды. Так она себя наказывала за "грешные мысли". Это продолжалось до того времени, пока она сама не оказалась на грани жизни и смерти. И только с помощью психолога она преодолела нежелание жить.

Во-вторых, у человека, пережившего травматический стресс, часто возникает чувство вины за то, что он не сделал. Вообще жертвы травматических ситуаций часто страдают от того, что названо "болезненным чувством ответственности", когда их заботит реальная или воображаемая ответственность за действия в прошлом. Конечно, если проанализировать ситуацию, всегда можно найти нечто, что можно было бы сделать иначе и тем самым предотвратить

трагедию: например вовремя подать лекарство или заставить обратиться к врачу и т.п.

Так, одна женщина в Армении послала своего ребенка в магазин за хлебом. В этот момент произошло землетрясение. Магазин разрушился, мальчик был погребен под его развалинами. Эта женщина до сих пор винит себя, что не купила хлеб заранее, а послала сына. "Как будто мы не могли обойтись в тот день без хлеба!" — постоянно говорит она.

Все рассказанное выше касается воображаемой вины. Но особенно тяжелы случаи, когда человек действительно виноват. Работая с жертвами взрыва под Уфой, я столкнулась с такими случаями. Взрыв произошел глубокой ночью, когда пассажиры спали. Проснулись они в огне. И некоторые женщины выпрыгивали из окон, забывая спросонья о своих детях. Когда же они приходили в себя, было уже поздно. Можно себе представить, в каком состоянии они были в клинике. И я боюсь, что некоторым уже не дано оправиться от такого потрясения.

Третья ипостась травматического чувства вины — это так называемая "вина выжившего", когда человек испытывает чувство вины только потому, что он остался жив, а тот, другой, умер. Ее еще называют "синдромом узников концентрационных лагерей". Выживший испытывает невероятную ответственность. Он как бы обязан жить теперь "за себя и за того парня", что тяжело и не нужно. Человек должен прожить только свою жизнь — и ничью другую. Иначе ответственность слишком велика.

Поводились обследования, посвященные проблеме так называемых "замещенных детей", т. е. детей, которые рождались после умерших детей в семье. Иногда их даже называли именем умершего ребенка. Статистика показала: вероятность того, что с таким ребенком что-то случиться (несчастный случай, тяжелая болезнь или что-либо аналогичное) существенно выше средней. Это происходит потому, что родители считают (да и он сам не отказывается от этой ответственности): он должен прожить за того, другого, умершего ребенка. Жить как бы вместо него. И ребенок: старается реализовать обращенные к нему ожидания. Кроме того, всегда возникает идеализация умершего ребенка. В семье он всегда бывает самым умным, самым добрым. Он ставится в пример остальным детям, но такому образцу следовать невозможно — это всегда непосильная ноша.

Тема изоляции. Чувство изоляции хорошо известно жертвам травматического стресса: многие из них страдают от одиночества, от трудности и даже невозможности установления близких отношений с другими людьми. Их переживания, их опыт настолько уникальны, что другим людям просто невозможно бывает понять таких людей. Им самим другие люди начинают казаться скучными, ничего не понимающими в жизни. Именно поэтому жертвы так тянутся друг к другу. По их мнению, только человек, испытавший нечто подобное, может понять их.

Но одиночество, переживаемое пострадавшими, это не только психологическая реальность, но и социальная. Существует миф о том, что жертва вызывает прежде всего сочувствие. Ничего подобного. Часто жертва вызывает агрессию. Если тебя ограбили — не будь растяпой, если изнасиловали — надо юбки длиннее носить, если избили — не надо было задираться и т.д. Люди начинают сторониться пострадавшего, как бы боясь заразиться от него несчастьем.

Огромную проблему составляет отношение окружающих к детям, пережившим психологическую травму, особенно если они переселяются в другие места. Одно то, что они, например, из Чернобыля, часто является достаточным основанием для их изоляции. Родители не позволяют своим детям играть с ними, сидеть за одной партой, в школе их называют "светлячками" и стараются избегать. В результате пострадавшие оказываются не только в психологической, но и в физической изоляции. Отсюда понятно, что строительство поселений или микрорайонов, заселенных одними чернобыльцами, воспринимается ими как резервация, подчеркивающая их изолированность.

Так, человеку, столкнувшемуся с несчастьем, с несправедливостью, приходится мириться и с агрессией окружающих. Именно поэтому важно, чтобы друзья и близкие вовремя пришли на помощь и попытались понять чувства пострадавших, так как они очень уязвимы и ранимы.

Тема бессмысленности. В. Франкл убедительно показал в своих работах, что человек может вынести все что угодно, если в этом есть смысл. А психологическая травма неожиданна, беспричинна и потому воспринимается как бессмысленная. Это заставляет пострадавших искать какое-нибудь объяснение тому, что произошло, чтобы травматическое переживание не было напрасным. Тогда и создаются социальные мифы, которые предлагают свое объяснение случившемуся.

Например, в Армении до сих пор многие убеждены, что землетрясение устроили азербайджанцы, которых, в свою очередь, настроил Горбачев. Когда я спросила одного из жителей Армении, зачем Горбачеву это было надо, последовал ответ: "Он же турок!" На мой ошарашенный вопрос "А откуда вы это взяли?" ответ не замедлил быть: "Да вы только посмотрите на его лицо — типичное лицо турка". Тут уже я не нашлась, что и сказать... С таким же успехом несчастные случаи могут объясняться кознями инопланетян или приближающимся концом света. Важно, что для человека необходимо знать, почему он страдал. Если

этого объяснения не существует в действительности, он его придумает. Иначе — гибель.



Механизмы возникновения посттравматического стресса

Если представить личность человека в виде концентрических кругов, то в самом центре

располагается ядро "Я", или самотождественность. Это то, благодаря чему при самых разнообразных обстоятельствах и изменениях мы остаемся самими собой. Следующий круг — это схема тела, самым тесным образом связанная с ядром "Я" и также составляющая одну из базовых характеристик личности.

Схема тела у человека начинает формироваться чрезвычайно рано и играет важную роль в дальнейшей жизни. Она включает в себя и образ своего тела, и его ощущение, и оценку. Все это начинает возникать у младенца вместе с родительскими прикосновениями. Ребенок, к которому не прикасались, которого не гладили и не ласкали, как это бывает иногда у детей в доме малютки, впоследствии может иметь серьезные психологические нарушения, называемые "госпитальным синдромом". Так, они не могут выражать своих чувств, их эмоциональная сфера обеднена, они не понимают, не чувствуют других людей.

Надо отметить, что образ тела и его восприятие редко бывают связаны с реальными параметрами. Красивый человек может видеть себя и чувствовать уродливым, а не слишком-то красивый считать, что он — вполне. Особенно важно, что и отношение окружающих зависит от того, каким человек себя видит.

Люди с гармоничной схемой тела чрезвычайно привлекательны. У них гармоничная жестикуляция, они в ладах со своим телом, и оно слушается хозяина. Такие люди, как правило, фотогеничны. Причем не имеет никакого значения рост, вес, размер ушей и т.п. Человек же с нарушенной схемой тела угловат, неловок, видит свою внешность хуже, чем она есть на самом деле.

Чем дальше концентрические круги от центра, тем более поверхностным и изменяемым личностным слоям они соответствуют. Так, одним из самых дальних кругов могут быть межличностные и социальные взаимодействия. Самый внешний круг — это психологические защиты. Также как кожа, они защищают наше тело от проникновения инородных тел.

Наносимая психологическая травма проникает в один из слоев, разрушая психологические защиты, пробивает брешь в них. Чем сильнее травма, тем более глубинные личностные слои она затрагивает и тем более тяжелые и длительные последствия вызывает.

Самый глубокий слой — ядро "Я", как правило, остается не затронутым. Но иногда травма, пережитая в раннем возрасте, особенно если это касается сексуального насилия, проникает очень глубоко, нарушая схему тела — одну из базовых составляющих образа "Я". В этом случае возможны настолько тяжелые последствия, что возникает опасность психического заболевания.

Психологическую травму можно сравнить с занозой. Так же как заноза нарушает поверхностный защищающий слой кожи, так и травма нарушает целостность психологических защит. Что человек может сделать с занозой? Взяв иголочку, попытаться ее вынугь. Это больно, неприятно и требует определенного мужества. Поэтому возможен другой путь — попытаться залечить кожный покров, не трогая занозу. Это менее болезненно, но проблема не решается, заноза осталась в теле.

Та же стратегия применима и к психологической травме. В одном случае человек может проработать травматическое переживание, принять его, сделав частью своей биографии, и постараться вынести из этого, пусть и печального, опыта личностное знание. Этот путь очень сложен и болезнен, но дает очень хороший результат. Но если занозу можно вытащить, то с психологической травмой это проделать практически невозможно. Когда-то полученная, она навсегда сохраняется в памяти, становится фактом жизненного пути. И даже если это произошло так давно, что человек об этом не помнит, все равно остается след эмоционально — значимых воспоминаний.

Между тем, получивший травму человек часто пытается сделать с ней то же, что и с занозой — что-то такое, чтобы все было как прежде. Тогда он говорит себе: "Я стараюсь забыть то, что со мной произошло", "Мне надо взять себя в руки", "Мне надо успокоиться, отвлечься, и тогда все забудется". То есть сделать так, чтобы травма перестала причинять душевную боль, избавиться от болезненных впечатлений, не меняя ничего в себе. По сути дела человек как бы отделяет от себя свои болезненные переживания, инкапсулирует их, как бы помещая в "контейнер". Это сходно с тем, как человек складывает в запирающийся дальний ящик стола письма от любимого человека, с которым он давно расстался. Он не хочет, да и не может их выбросить, так как это его прошлое, его жизнь. С другой стороны, они ранят его, напоминая, может, не о самых счастливых моментах переживаний. Поэтому он прячет их очень далеко, да еще и запирает, убеждая себя, что ему удалось справиться со своими чувствами и забыть. Но

каждый раз, когда он натыкается на старые письма, боль возвращается снова.

Так же функционирует и "контейнер". "Контейнер" — это психологическое образование, обеспечивающее психологическую защиту от внедрения в сознание травматических впечатлений. В "контейнер" заключены травматические переживания чрезвычайно негативные, я бы даже сказала, разрушительные: гнев, вина, страх и др. Эти чувства энергетически заряжены очень сильно. Поэтому внутри "контейнера", как джин в бутылке, заключена агрессивная энергия, которая не нашла своего выхода в момент переживания травмы.

Травмированный человек, переживший чрезвычайно сильные и разрушительные эмоции, больше всего на свете боится их повторения. Но эти эмоции уже возникли и "бережно" сохраняются в "контейнере", не имея свободного выхода. Если же им удается вырваться наружу, травмированный человек, как правило, теряет контроль над собой. Зная это, он вынужден предпринимать титанические усилия, чтобы "контейнер" не расконсервировался и разрушительные сверхсильные эмоции не вырвались наружу.

Личность, имеющая "контейнер", большую часть времени может казаться и себе и другим вполне благополучной и здоровой, так как на первый взгляд полученная рана зажила и как будто не напоминает о себе.

Однако любой стимул, ассоциирующийся с травматической ситуацией (запах, звук и т.д.), мгновенно оживляет все переживания, и человек вновь и вновь вынужден погружаться туда, где больше всего на свете не хотел бы оказаться. Тогда возникает то, что называется "неконтролируемое опорожнение контейнера" — человек ощущает, что захлестнут чувствами, и для окружающих выглядит в этот момент как сумасшедший. Его, что называется, "несет". Иногда в эти моменты он может совершать непоправимые поступки, о которых будет сожалеть в дальнейшем.

Такие состояния кажутся пугающими не только для окружающих, но и для самого человека. Он думает, что сошел с ума. Если это случается с ребенком, родители ведут его к психиатру, который находит ребенка вполне нормальным, прописывает какие-нибудь успокоительные, а через некоторое время все повторяется вновь.

Поэтому человек вынужден защищать свой "контейнер" от того, чтобы случайно не наткнуться на соответствующий стимул, — он вынужден постоянно быть внимательным и избегать всего, что может напомнить травматическую ситуацию. Это очень утомительно и требует больших затрат энергии. Это и есть та самая "сверхбдительность", о которой говорилось выше.

Естественно, что человек, тем более ребенок, не может быть внимательным ко всему на свете. Как известно, объем нашего внимания очень ограничен. Поэтому ребенок, переживший травму, становится рассеянным, у него ухудшается память, внимание на уроке, а отсюда — ухудшение учебы, снижение оценок.

Ребенок сам это замечает и с грустью сообщает психологу: "Я теперь уже, наверное, никогда не смогу учиться хорошо. У меня просто не получится". А уж если его ругают и упрекают за это, он переживает вдвойне, не имея возможности самому что-либо изменить. Поэтому-то так важно понимание учителями и родителями того, что происходит с ребенком, и желание, а главное — знание, как ему можно помочь.

Поддержание "контейнера" со временем требует все больше и больше сил, и в конце концов может получиться так, что вся энергия человека начнет уходить на это, истощая его. Отсюда переутомление, бессонница, раздражительность, нарушения внимания, памяти и др. Человек истощается в борьбе с самим собой.

"Контейнеры" имеют свойство сливаться. Так, если кто-то в детстве подвергся насилию, а впоследствии прошел войну в Афганистане, то его травматические переживания не составляют два отдельных эпизода. Они объединяются, и в итоге создается одна, но многокомпонентная, большая травма, в основе которой, например, идея о том, что все люди вокруг насильники.

Если психологическая защита "контейнера" достаточно сильна, то все эмоциональное напряжение как бы уходит внутрь, влияя на физическое здоровье. В этом случае возникают так называемые психосоматические нарушения, расстройства, т.е. болезни на "нервной почве". Поэтому люди, перенесшие психологическую травму, часто имеют проблемы с физическим здоровьем. Причем есть связь между телесными проблемами и типом травмы. Например

нарушения питания у жертв орального насилия.

В состоянии стресса у человека, как известно, повышается уровень адреналина в крови. Но есть еще одно вещество, которое выбрасывается в кровь при травматических стрессах. Это так называемые эндорфины — вещества, выполняющие роль внутренних успокоительных средств. При долговременных или при травматических стрессах количество эндорфинов не может поддерживаться на необходимом уровне, со временем его производство истощается. Тогда человек испытывает необходимость в искусственных успокоительных средствах, таких, как алкоголь, наркотики, успокоительные таблетки и т.п. (кстати, в эту группу входит и никотин). Поэтому увеличение потребления алкоголя или выкуренных сигарет после пережитой травмы может определять начавшееся развитие посттравматического стресса. Дети в подобных случаях прямо просят у взрослых успокоительные средства.

Возникновение "контейнеров" приводит к нарушению целостности личности, и в особо тяжелых случаях может возникать так называемая "множественная личность", когда параллельно сосуществуют, как минимум, две личности, совершенно не похожие друг на друга: одна — хорошая, здоровая, другая — больная, травмированная. Это нельзя называть в полной мере раздвоением личности, но каждая из этих частей живет своей собственной жизнью и совершает свои собственные поступки, которые непонятны или не принимаются другой частью, а иногда даже пугают ее.

Целостная, или интегрированная, личность более или менее остается сама собой, что бы с ней ни происходило. Множественная, или диссоциированная, личность кардинально меняется в зависимости от ситуации, становится неузнаваемой.

Тема диссоциированной личности с недавних пор становится самой модной в американской литературе и кинематографе. Например, известен роман (и снятый по нему фильм) Стивена Кинга "Темная половина" о том, как диссоциированная, больная, травмированная часть личности героя начинает свое собственное независимое существование, пытаясь разрушить здоровую часть.

Влияние травмы на восприятие времени

Рассмотрим теперь, как меняется видение прошлого, настоящего и будущего под воздействием травмы.

Представим себе годы жизни человека от рождения до смерти в виде горизонтальной линии. В какой-то момент жизни человек переживает психологическую травму. Известно, что самыми важными событиями в нашей жизни нам кажутся те, которые вызывают самые сильные чувства. По интенсивности переживаемых чувств травматический стресс соразмерен со всей предыдущей жизнью. Из-за этого травматический опыт кажется наиболее существенным событием в жизни, как бы "водоразделом", делящим всю жизнь на события, происшедшие до травмы и после. О чем бы человек ни рассказывал, он будет обязательно упоминать: "Это было до..." или "Это случилось уже после...". Так же, как говорят наши родители: это было до войны или уже после.

Полученная травма меняет видение не только настоящего, но и прошлого, и будущего. Человек, переживший травму, ощущает себя не таким, каким он был прежде, а значительно взрослее, старше и даже старее, чем его сверстники, не имевшие такого переживания, и он сам несколько дней назад.

Человек, переживший травму, уже никогда не станет таким, каким был до этого. Ему кажется — он был доверчивым, наивным, ничего не понимавшим в жизни. А вот теперь, кажется ему, у него раскрылись глаза. К сожалению, иногда то, что принимается за прозрение, может оказаться лишь другой иллюзией. Например, до травмы человек мог думать, что все люди хорошие, после же травмы — все люди для него стали плохими. Очевидно, что ни то ни другое не соответствует истинному положению дел.

Видение прошлого может быть искажено, часто идеализировано, а время, когда была пережита травматическая ситуация, несмотря на болезненные, трагические потрясения, именно из-за большой интенсивности пережитых чувств, вспоминается с большой теплотой. Примеров тому существует множество, и самый характерный — в большинстве своем теплые чувства, с которыми ветераны Великой Отечественной войны вспоминают то тяжелое и страшное время. По этой причине всегда достаточно велика вероятность для таких людей повторения травматической ситуации в будущем, так как они стремятся вернуться в то время и прожить его вновь. (Пример — ветераны войны в Афганистане едут воевать в горячие точки.)

Более того, травматическое событие как бы притягивает к себе и не отпускает человека от себя. Поэтому психологически он как бы остается в том времени и, что особенно важно, в том же возрасте. Психологически оставшись во времени, когда переживалась травма, он живет в совершенно другом измерении, продолжая придерживаться тех, прошлых законов и правил. Например, ветеран войны психологически никак не может "вернуться с войны" и в мирное время пытается строить взаимоотношения и свою жизнь, как если бы это было на войне. Но в мирной жизни все совершенно иначе, и человек оказывается неадекватен, хотя на войне он ориентировался прекрасно и всегда знал, что и когда надо делать.

Сейчас мало кто знает, что чрезвычайно тяжелым было первое время после окончания войны, когда фронтовики возвращались домой. Они не могли сразу перейти от военной жизни к мирной жизни. Поэтому тот период сопровождался массовыми самоубийствами, алкоголизмом, противоправными действиями и т.д.

Переживший травму человек может как бы останавливаться в своем личностном развитии, оставшись (психологически, разумеется) в том возрасте. В какой-то степени это может быть и неплохо, когда "постареют душой ветераны". Но, с другой стороны, особенно если травма была нанесена ребенку, человек имеет шанс никогда не стать психологически взрослой личностью. И даже в старости может быть инфантильным.

Травма влияет не только на прошлое, но и бросает свой отсвет на будущее. Широко известно, что с людьми, пережившими психологическую травму, чаще происходят несчастные случаи, они чаще, чем другие, совершают самоубийства, увлекаются алкоголем, наркотиками. По данным американских психологов, более 70% насильников сами в детстве пережили травму, связанную с насилием. То есть реализуется жизненный сценарий, направленный на саморазрушение. Человек как бы предпринимает все усилия, чтобы погибнуть или просто причинить вред самому себе.

Есть несколько причин этому.

1. Человек, переживший травму, стремится к ее повторению для того, чтобы отреагировать ее. Так, человек, не имевший возможности спасти близких во время пожара, бесконечное число раз во сне будет видеть пожар и спасать их или же пойдет работать пожарным для того, чтобы при каждом пожаре пытаться пережить все заново, но уже с успешной концовкой. Что, разумеется, невозможно: прошлое вернуть нельзя. Еще никому и никогда не удавалось это.

2. Другая причина отчасти связана с предыдущей — это чувство вины, выступающее базовым переживанием любого травматического стресса. Мы уже говорили о том, что чувство вины всегда разрушительно и направлено на саморазрушение, переживаемое как заслуженное наказание за неправильное поведение. Для человека, имеющего чувство вины, чем хуже его жизнь, его здоровье и т.п., тем лучше. Он не настроен на то, чтобы изменить что-либо в лучшую сторону. Таким людям противопоказано становиться лидерами и отвечать за других, так как они стараются погубить и себя, и ни в чем не повинных близких вместе с собой; у них нарушено ощущение ценности и своей, и чужой жизни.

Кроме того, они могут быть склонны к излишнему риску, подвергая ему и себя, и других. Это происходит от того, что по сравнению с травматическим переживанием все остальные жизненные события, присущие "мирной" жизни, кажутся серыми, скучными буднями. Именно в таких словах часто описывают свои первые впечатления от мирной жизни ветераны, вернувшиеся с войны, дети-беженцы из горячих точек и т.д.

Для того чтобы компенсировать "дефицит впечатлений", такие люди склонны к рискованным действиям. Этот феномен был давно отмечен среди американских ветеранов войны во Вьетнаме, которые чаще, чем другие, предпочитали становится наемниками, телохранителями, альпинистами и др.

Как уже упоминалось, вернувшиеся с войны фронтовики долго не могли привыкнуть, адаптироваться к мирному существованию, казалась им жизнь скучной, серой, а себя они ощущали неадекватными, неуместными, ненужными, отвергаемыми. Это-то и приводило к невероятному росту алкоголизма, самоубийств, насилия.

Людей, которые органически не могут жить, когда все хорошо, не так уж мало. Особенно наглядно это проявляется в семейной жизни. Если все в порядке, такой человек начинает скучать, маяться, тяготиться этим, пока, наконец, не придумает что-нибудь такое, что разрушит идиллию. То есть он создает себе трудности, а затем преодолевает их, тем самым "обретая свое счастье в борьбе".

В художественной литературе часто воспевается такое счастье борьбы, преодоления в контрасте с тихим, мирным существованием. Это и "гордый буревестник, черной молнии подобный", и сокол, противостоящий "глупому пингвину", который всего-то и хочет, что спокойного, мирного существования, и ужу, предпочитающему предсказуемость в своей жизни, протекающей пусть без особой яркости, но зато и без катаклизмов, эту яркость создающих. Это и "парус одинокий", ищущий бури, "как будто в бурях есть покой", и многие другие романтические, революционные образы.

Безусловно, каждому в своей жизни приходилось переживать состояния, когда "есть упоение в бою и бездны мрачной на краю", особенно в ранней юности. Однако, если взрослый человек строит свою жизнь согласно этим стремлениям, это свидетельствует о зарождении особой личности и о появлении специфических жизненных сценариев, типичных для людей, переживших травматический стресс и не справившихся с этим.

 

 



  1   2   3


База даних захищена авторським правом ©uchika.in.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка