Владимир сиряченко посвящается побратимам по перу писателям, поэтам и журналистам



Сторінка11/12
Дата конвертації11.03.2019
Розмір0.9 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Эту взятую с боем суровую

правду солдата

Вопреки мерзкому шабашу слуг дьявола, несмотря на их судорожные попытки переписать историю, явить народу «героический образ» освободителей от немецкого ярма в лице вояк УПА, несмотря на циничные попытки подменить День одной на всех Победы привнесенным из Европы обрядом скорби и плача по всем погибшим - палачам и жертвам одновременно. Да, из той самой Европы, которая от Карпат до берегов Атлантики щедро снаряжала Гитлера в его «великий освободительный поход» на восток. Обеспечивала, чем только могла, - танками, авиацией, артиллерией, боеприпасами, отборными легионами готовых грабить и убивать ландснехтов. А тем, кому не оставалось места в боевых порядках, как то хорватским усташам, венгерским салашистам или бандеровским «соловьям» из батальйона «Нахтигаль», оставалась самое подлое ремесло – расправляться с учасниками сопротивления, партизанами, евреями, женщинами, стариками и грудными младенцами.

Что бы кто не говорило, но именно Красной Армии Европа, особенно Восточная, обязана своим спасением, выживанием и возрождением.

У лжи, как известно, короткие ноги, а еще короче – память. Прежде всего в сознании англосаксов в компании с их европодголосками. Это к вопросу о том, чей вклад, в конечном итоге, оказал решающее влияние на завершение разгрома гитлеровской Германии. Советский Союз заплатил за освобождение одной только Польщи 660 тысячами жизней своих воинов, Чехословакии – почти 100 тысяч, Будапешта и Берлина – по 80 тисяч соответственно, Восточной Померании – 53, Вены – свыше 40 тысяч безвозвратных потерь, как свидетельствует об этом бесстрастная военная статистика.

Сравним: американские войска наиболее ощутимые на европейском театре военных действий понесли в Арденнах - 19 тысяч погиблих. Во время своего «великолепного» драп-марша, вызванного наступлением разъяренных танковых армад вермахта в конце декабря 1944 года . Лишь отданный Сталиным приказ о досрочном начале Висло-Одерской наступательной операции спас союзников от сокрушительного поражения так триумфально начавшейся операции «Оверлорд».

И еще к вопросу об общих потерях союзников на всех театрах военных действий , включая Европу, США – 418, Англия – 303, Франция – 253 тысяч человек.

Будут проходить годы и десятилетия, но из сознания миллионов никогда не изгладится память о святом празднике Великой Победы. И любые попытки совершить покушение на 9 Мая обречены на бесславное поражение. Не имеет значения, исходят они от затаивших до поры–до времени свое коричневое нутро, либо от тех, кто бережно пакует свои поползновения в якобы привлекательную «интеграционую» еврооболочку.

У нас практически не было семьи, которую бы не не накрыл своим крылом смертоносный фашистський смерч. В которой и поныне не оплакивают павших в «святом и правом бою», безвинно казненных в многокилометровых рвах, карьерах и газовых душегубках.

Позволю себе подкрепить этот вывод примером из нашей многочисленной семьи. Только по отцовской линии пятеро представителей сильной половины человечества взяли в руки оружие. Отец Сиряченко Василий Семенович, лейтенант НКВД, под ожесточенными бомбежками и обстрелами, занимался эвакуацией на восток промышленных предприятий и мирного населения. Куда его затем только не бросала его военная судьба, в том числе принимал участие в обеспечении безопасности участников Ялтинской конференции, за что отмечен именным оружием. Его родной брат Сиряченко Григорий Семенович, командовал истребительным батальйоном в Кременчуге, покинул город с последними отступающими советскими частями. В действующей армии обезвреживал вражеских диверсантов и лазутчиков. Супруг родной сестры братьев капитан Полтавцев Андрей Григорьевич командовал артиллерийской батареей летом 1941-го в боях под Старой Руссой, был тяжело ранен. После продолжительного лечения продолжал выполнять свой воинский долг. У самого младшего из братьев Сиряченко Никиты Семеновича, колхозного садовника, была самая что ни есть мирная специальность. К сожалению, ему так и не удалось собрать первый урожай из заложенного им огромного фруктового сада. Где ты покоишься, бесследно исчезнувший в боях под Ленинградом светлой памяти дядя Никита? Поглотила ли тебя студеная пучина при переправе на плацдарм Невская Дубровка или настигла немецкая пуля в окопах под Пулковом? Не менее трагичной стала судьба и дяди Федора Маландия, супруга самой старшей отцовской сестры, как мы всегда ее ласково называли – тети Ули. Их в том же сорок первом включили в отряд особого назначения генерал-майора Чеснова, курсантов дислоцировавшихся в Сумах трех военных училищ, всех, кто только мог держать в руках оружие. Бросили закрыть образовавшийся между Путивлем и станцией Ворожба прорыв вражеских войск.

Последнего из них моего отца уже после войны, в августе 1946 года, сразила злая вражеская пуля.

Это лишь одна семья. Но сколько их оказалось без кормильцев и глав семейств, без павших сыновей, дочерей и внуков? Без надежды на продолжение своей веточки на «родовом древе жизни».

Как бы кто не утверждал, но наши фронтовики люди особого склада, они из особого сплава. Они любили жизнь, которую с таким мужеством, не щадя себя, отстояли для себя и потомков.

Несмотря на немалую возрастную разницу, почти два десятилетия связывает меня творческое содружество со светлым, мудрым и большой души человеком, Александром Александровичем Сизоненко. Которое вскоре переросла в скупую и бескорыстную мужскую дружбу. 18-летним парнишкой подался на фронт, прошел с боями путь от Днестра до Берлина. За два дня до капитуляции гарнизона столицы третьего рейха командир одной из штурмовых групп гвардии сержант Сизоненко был сражен автоматной очередью одного из эсэсовцев, с тупой обреченностью оборонявших главный штаб ВМФ вермахта. Почти был убит, как он впоследствии писал о себе, без малейшей надежды на выживание.

Полтора года лучшие медицинские светила Москвы сражались за то, чтобы не просто сохранить его как «человека разумного», а вернуть к полноценной физической и умственной деятельности. Благодаря их усилиям спасенный от фашизма мир получил замечательного писателя, автора более трех десятков романов и повестей, в том числе широко известных произведений «Степь», «Советский солдат», «Не вбивайте своїх пророків!».

Несмотря на свои 92 года, сохраняет завидную память. Любит наизусть декламировать Пушкина и Лермонтова, Твардовского, Симонова и Малышко. Но особую печаль, неизбывную грусть и пронзительные до боли в его солдатском сердце оставляют эти строки:

Нас не нужно жалеть, ведь и мы б никого не жалели.

Мы пред нашим комбатом, как пред Господом Богом, чисты!

На живых уж давно порыжели от глины и крови шинели.

На могилах у мертвых цветут голубые цветы.

Автор этих строк киевлянин Семен Гудзенко. В «сорок первом злопамятном году» девятнадцатилетний студент Московского института философии, литературы и истории, как и многие его сокурсники, пошел добровольцем на фронт. В 1942-м был тяжело ранен и контужен. После войны, как ранее Николай Островского, Александр Бойченко и Панас Кочура, оказался навсегда прикованным к больничной койке. Более десяти лет война «гнались» за ним, пока не настигла окончательно. А до этого, мужественно преодолевая приступы боли, Семен писал. Вышли один за другим его восемь поэтических сборников - как завещание товарищам по оружию и потомкам, оставив навсегда в нашей памяти глубокие зарубки:



Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают

эту взятую с боем суровую правду солдат.

И твои костыли, и смертельная рана сквозная,

и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, -

Это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,

подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

И они подымались в атаку, отбивались до последнего патрона, не простили у врага пощады. Со словами, которые разили крепче любого смертоносного оружия. Порой враг страшился их даже после смерти. Как там у Маяковского? «Умри, мой стих, как рядовой, как безымянные на штурмах мерли наши!»?

Давайте вспомним хотя бы эти имена:

Испанец Федерико Гарсиа-Лорка, в первые месяцы фашистского путча Франко, казнен без суда и следствия. Как правило, нацисты с первых дней своего победного шествия и по сей день пытаются заметать следы своих преступлений. Никто так и не знает, где он покоится его прах.

Французский писатель Антуан Сент-Экзюпери, автор «Маленького принца» и «Планеты людей», активный участник движения Сопротивления. Во время выполнения разведывательного полета был сбит немецким фашистским пиратом над Средниземным морем.

Писатель Аркадий Гайдар, попав в Киевский котел, ушел сражаться в партизанский отряд. Во время одной из вылазок пожертвовал собой, чтобы помочь товарищам по оружию избежать фашистской засады.



Пилип Рудь, украинский поэт и журналист, политрук одной из стрелковой роты соединения С.А.Ковпака. Погиб в ожесточенном бою в Брянских лесах.

Чешский писатель-антифашист Юлиус Фучик, автор созданного в гестаповских застенках «Репортажа с петлей на шее». Казнен в фашистской тюрьме Плётцензее.

Татарский поэт Муса Джалиль, активный участник сопротивления в тылу врага, автор написанной им тайно от своих палачей «Моабитской тетради» и других произведений. Казнен в 1944 году все в той же Плётцензее. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Петр Лидов, писатель, специальный корреспондент «Правды», первооткрыватель подвига Зои Космодемьянской, погиб во время отражения налета немецких бомбардировщиков летом 1944 года.

Украинский поэт Федор Швиндин, руководитель подпольной комсомольской группы в одном из сел Роменского района Сумской области. Погиб в фашистском концентрационном лагере.

Через три десятилетия в Чили, в одной из стран Латинской Америки, где нашли свое убежище недобитые упыри из СС – СД – РСХА и где по их лекалам совершила фашистский переворот Пиночетовская хунта. Огромный стадион был превращен в концлагерь, куда были согнаны тысячи сторонников свергнутого президента страны Сальвадора Альенде. Душой сопротивления даже в этих нечеловеческих условиях стал известный всему миру певец и театральный режиссер коммунист Виктор Хара. Исполняемые им песни придавали узникам силы, укрепляли их волю. Взбешенные каратели отрубили ему руки, не давая ему возможности дирижировать многотысячным хором, проломили череп. Но Виктор продолжал петь. Он замолк лишь тогда, когда палачи выпустили в него более 30 пуль.

Теперь коричневая чума, почти через семь десятилетий, снова вернулась на украинскую землю. Почему? Да потому, что она не могла не возвратиться, пока живы вдохновители и репетиторы будущих фашистских убийц, пока они не будут их вновь и вновь, как и в тридцатые годы прошлого века, накачивать своими долларовыми и евро-подачками, печеньками и грантами, кредитами и оружием, майданами и мятежами, пока они не будут безнаказанно вершить свое черное дело. В любом уголке земного шара, в том числе и в очередной горячей точке, нынче раздираемой междоусобицами и пламенем гражданской войны Украине.

Всех, кто честен, кто с нами вместе, потрясло убийство писателя и журналиста Олеся Бузины, бессмысленное и жестокое. Пытливого исследователя, историка, аналитика. Его произведения кому то не нравились, кто-то не соглашался с его взглядами. Но он был честным перед своими читателями и телезрителями, никогда не писал «по заказу», не подстраивался под «сильных мира сего». Националисты-расисты не могли простить ему хотя бы такого утверждения, что «как только ты понимаешь, что украинец – это всегда лишь такой же русский, на тебя, не побоюсь этого слова, нисходит душевная благодать».

При всем своем миролюбии в отношениях с близкими и окружающими Олесь был идеалистом. Он до последней минуты не верил, что его убьют, как это пытались и пытаются совершить в отношении его единомышленников и друзей. Многие из них предпочли нынче покинуть пределы Украины, дабы не искушать судьбу.

Так что, мы с вами вновь оказались в стране гитлеро-геббельсовского пошиба, пронизанной сверху донизу тотальным террором, страхом, унижениями и запугиванием всех несогласных? Со средневековыми пытками теперь уже в эсбэушных застенках? Мы с вами вновь откатились к тому государству, к тому нацистскому преступному сообществу, которое предпочитает без жалости, пощады и сострадания убивать своих певцов, писателей, поэтов, журналистов, объективных историков-исследователей, пророков и предсказателей? И это означает одно: украинское общество неизлечимо, на глазах превращается в стадо зверей и садистов? Такое общество, как и государство, его представляющее, обречено, лишено малейших шансов на выживание. Исторические примеры из недавнего прошлого требуются?

* * *


…Они, наши деды и отцы, их современники как бы вновь возвращаются к нам из того грозного далека, из той священной войны, из грохота орудийной канонады и автоматной пальбы, рева и бомбежек воздушных стервятников.

Нас все эти два с лишним десятилетия пытаются заставить перевернуть и навсегда забыть эту драматическую и в то же время героическую страницу истории нашего народа.

Если кто помнит, впервые позволил себе замахнуться на нашу святую Победу, не позволив ее отмечать в 1992-м на государственном уровне, так это президент Кравчук. С тех пор и поныне, начиная от ющенковичей и януковичей, от дурно пахнущих турчиновых и вальцманов-порошенковичей идет не просто накат, а массированное наступление на 9 Мая. Начиная от запрета водружать на государственных учреждениях знамен Победы и до погромов и избиений ветеранов войны, до охоты на мемориалы, памятники, на любые символы, напоминающие о бессмертном подвиге советского народа в Великой Отечественной войне.

Все эти годы Коммунистическая партия Украины с железным мужеством и непоколебимой стойкостью отстаивает право народа хранить нашу общую Победу. Несмотря на понесенные огромные потери в лице ушедших из жизни миллионов защитников Советской Родины. Как и в сорок первом – сорок втором, коммунисты, их сторонники на левом фланге зовут в наши колонны:



«Ни шагу назад! Отступать некуда! За нами – отвоеваннная Советским Солдатом правда бессмертной Победы! Долой фашизм из Украины!».
Василь Симоненко: «Я воскрес, щоб

із вами жити під шаленством

весняних злив»
Воистину национал-маразму украинских последышей Геббельса и Бандеры нет пределов. Министерствам культуры (читай – бескультурья) и информационной политики (подразумевается – бессовестной лжи и дезинформации) вкупе с Гостелерадио (огромной «кухней» по промывке мозгов своих соотечественников) оказалось мало полного запрета ретрансляции российских телеканалов и демонстрации советской и российской кинопродукции на экранах отечественных «зомбоящиков». Наложено табу на распространение произведений почти сорока российских писателей, публицистов, общественных деятелей-антифашистов, фабрикуются все новые и новые «черные списки» невъездных мастеров искусства. Шаг за шагом, цинично и последовательно Украину превращают в какое-то подобие «серой зоны», информационное гетто образца XXI века.

Лихорадочно, в который уже раз после 1991 года, переписываются учебные программы для вузов для школ, главная цель обучения по которым, – окончательно сформировать не помнящее своей подлинной истории молодое поколение. По которым дано раз и навсегда усвоить, что доморощенные палачи были в прошлом героями, а подлинные герои – русскими оккупантами, что великий советский народ-созидатель – это агрессор и злобный враг всего украинского.

Но как быть хотя бы с произведениями, которые пока что не вымараны из школьных хрестоматий? Принадлежат они, в числе прочих, перу украинского советского поэта Василя Симоненко.

Тоді вас люди називали псами,

Бо ви лизали німцям постоли,

Кричали «Хайль!» охриплими басами

І ще «Не вмерла…» голосно ревли.

Де ви ішли – там пустка і руїна,

І трупи не вміщалися до ям.

Плювала кров’ю “ненька Україна»

У морди вам і ваших хазяям.

«…Полтави тихої корони», – писал об этом крае Максим Рыльский, очарованный его красой и багатством. Духовные бриллианты в ее короне действительно один другого ярче. Отсюда прокладывал тропы в безбрежный мир великий путешественник, летописец и философ Григорий Сковорода. Здесь возвестили миру о своем появлении на свет Божий Иван Котляревский и Николай Гоголь, которые вскоре засверкают всеми гранями своего восхитительного дара. Этот задумчивый губернский город стал второй родиной выдающегося грузинского поэта Давида Гурамишвили и писателя-народника Владимира Короленко. Здесь, в небольшом селе Ковалевка под Полтавой, окончательно укрепился в своем выборе Антон Макаренко, будущий талантливый воспитатель и наставник молодого поколения социалистической эпохи, писатель и психолог, по мнению ЮНЕСКО, один из четырех наиболее выдающихся педагогов ХХ века. А Олесь Гончар, один из знаменосцев освободительного похода Красной Армии в Европу, увековечивший в своих романах образы товарищей по оружию, их богатый духовный мир? А созвездие исторических романов времен Киевской Руси, которое оставил потомкам неповторимый Павло Загребельный? А жестокий и вместе жизнеутверждающий в своем реализме Григорий Тютюнник, которому лишь суровые солдатские дороги и тяжелые фронтовые раны не дали возможности осуществить все свои творческие замыслы?

Поэтому закономерным стало появление на литературном небосклоне на благословенной, много повидавшей и испытавшей Полтавской земле такого поэта, как Василь Симоненко. Его детство хорошо помнило и разорванное в клочья разрывами бомб и снарядов небо, и опухшие от слез и горя лица матерей над солдатскими похоронками. И полуголодное послевоенное сельское житье, и скупые на развлечения студенческие годы. И учебу на журфаке Киевского университета имени Т.Г.Шевченко, многие выпускники которого стали впоследствии гордостью украинской советской литературы.

Увлекался поэзией еще со школьных лет. Печатался неохотно, считал свои первые литературные опыты несовершенными. Герои его произведений как бы пришли вскоре в его произведения из родных полтавских сел, им посвящал сокровенные в своей простоте строки:



Я живу тобою і для тебе,

Вийшов з тебе, в тебе перейду,

Під твоїм високочолим небо

Гартував я душу молоду.

Уже после скоропостижной смерти Василя крутые на выводы некоторые властные бонзы вместе c ортодоксальными критиками пытались уловить здесь «прозрачные» намек на его националистические убеждения:



Народ мій є! Народ мій завжди буде!

Ніхто не перекреслить мій народ!

Пощезнуть всі перевертні й приблуди,

І орди замовників-заброд!

Поэт менее всего был склонен сокрушаться по трудным судьбам своих героев. В реквиеме «Дід умер» как бы обращается к продолжателям его дела и памяти о нем: «… бо я не хочу, щоб в землю ішли безіменні, горді діти землі». Низко склоняет голову перед подвигом бабы Оныси, принесшей на алтарь святой Победы трех своих сыновей: «Щоб знали майбутні в щасливій і гордій добі їх горе на утлі плечі Онися взяла собі».

А как вам такой вывод? Это для тех, кто и поныне не знает, как ныли у доярки не только руки, но все тело после тяжелого трудового дня: «…і тому Марія чи Настя будить дзвоном дійниць село, щоб поменше важкого щастя на Радянській землі було».

Творческая судьба Василя, как и многих его однокурсников, складывалась удачно. О лучшем назначении после университета не пришлось мечтать - попасть в овеяный легендами Шевченковский край. После непродолжительной работы в областных газетах «Черкаська правда» і «Молодь Черкащини» талантливого журналиста приглашают собственным корреспондентом республиканской «Рабочей газеты», в этой должности его утвердил Секретариат Центрального Комитета Компартии Украины. Ранее Василь связал свою судьбу с партией коммунистов

Увидели свет его первый поэтический сборник «Тиша і грім», сказки и рассказы для детей. К сожалению, автору не довелось вместе с поклонниками его ярко распустившегося таланта разделить радость появления последующих книг «Земне тяжіння» і «Лебеді материнства». В своем предисловии к последнему, наиболее полному изданию поэта, Олесь Гончар писал, что есть немало поэтов, без которых можно б спокойно обойтись. Василь «из того поколения, которое стало выразителем своего времени, живыми нервами его драм и борений, воспроизводит в себе сам дух эпохи, - ее кровообращение проходит сквозь них…Симоненко такого типа поэт. По таким читатель сверяет свои эмоции, свои заветные думы».

В самом деле, что может быть дороже сокровенного признания, взметнувшегося ввысь, словно белые лебеди в безоблачное небо?



Можна все на світі вибирати, синку-

Вибрати не можна тільки Батьківщину!

Коварный недуг подкрался незаметно. Поэт стал жаловаться на боли в пояснице. Диагностировали онкологическое заболевание, не помогло хирургическое вмешательство. 13 декабря 1963 года в Черкасской областной больнице 4-го Лечсанупра навсегда остановилось сердце Василя Симоненка, чтобы вскоре взорваться невысказанными при жизни чувствами, поисками, надеждами, духом самопожертвования и предстоящих сражений:



Я воскрес, щоб із вами жити

Під шаленством весняних злив.

В свои студенческие годы с юношеским максимализмом и порой неудовлетворенными духовными запросами, а это были уходящие в историю 60-е годы, мы зачитывались его виршами. Увидевшими свет и еще не опубликованными, переписанными от руки. Печалились по его так рано закатившейся поэтической звезде. Но ничего похожего не доводилось слышать от тогдашних любителей щеголять в диссидентских одежках, как якобы довелось настрадаться молодому поэту «за свои убеждения, за неукротимый прав, за искалеченную судьбу».

Именно тогда, на исходе пресловутых 80-х, в разгар так называемой навязанной горбачевщиной «политики гласности и открытости», считались допустимыми любой вымысел или предположение воспринимать как императив. Так появился миф о том, что якобы Василь Симоненко, правозащитница Алла Горская и начинающий театральный режисер Леонид Танюк в 1962 году обнаружили в Быковнянском лесу массовые захоронения «жертв большевистских репрессий». Его автором стал к тому времени благополучно возвратившийся из «осоружної Москви», где на сценах столичных театров (с 1965 по 1986 г.г) в числе прочих успешно ставил спектакли по мотивам Виктора Розова, Михаила Шатрова, Юхана Смуула и других классиков советской драматургии.

Глубокой ночью будто бы упомянутая троица тайно побывала в Быковне. В последний момент Горская отказалась от участия в этой вылазке. Был ли вместе с Танюком Симоненко? К сожалению, подтвердить этот факт не представилось возможным, поскольку Василя давно нет в живых. Да и зачем сдалась бы ему, собкору газеты ЦК Компартии Украины, причастность к этой тайной затее?

Что же удалось «расследовать» молодому театралу у «найденого свидетеля», предварительно разогретого доброй чаркой (имя его, по известным соображениям (?), осталось неведомым)? Тот по глубочайшему секрету поведал, как на протяжении всего 1937 года сюда якобы беспрерывно по ночам курсировал грузовой трамвай, битком набитый телами расстрелянных «врагов народа».

Правда, существенную деталь упустил собеседник Танюка (или тот, кто записывал сей рассказ после «доброй чарки» в темной чаще?). В Быковню на протяжении «всего 37-го, не зная отдыха, никак не мог курсировать грузовой трамвай с телами казненных». Трамвайную ветку проложили сюда в марте 1938 года и маршрут тот, №26, назывался «Никольская Слободка - Химволокно».

С дальнейшими разоблачениями правозащитников как то не сложилось. Зато появились выводы созданной в 1971 году Правительственной комиссии о захоронениях Быковнянского леса. Она позволила себе не согласиться с мифами Танюка и иже с ними. В могилах покоится немало участников массового побега советских военнопленных в конце сентября 1941-го из находившегося в четырех километрах отсюда Дарницкого концлагеря. Из бежавших 16 тысяч узников удалось спастись не более 4000. Остальных фашисты уничтожили.

Тема Быковни вновь всплыла в публичной риторике украинских нацдемократов во второй половине 80-х годов прошлого столетия. К их глубочайшему стыду, потому как впервые посчитали своим долгом привлечь внимание «мировой общественности» к «зверствам большевиков» уже в октябре того же, 41-го, газета «Вerliner Bossen-Zeitunq», выходившее в Киеве оккупационное «Украинское слово», а еще того же пошиба рептилька из польського Кракова.

Сопоставим эти факты: побег из концлагеря состоялся в конце сентября, а ведомство доктора Геббельса тут же оперативно раструбило о «злодеяниях Советов». В годы оранжевого Майдана Ющенко внес и свою лепту в подлое ремесло фальсификаторов, заявив, что в Быковне, по скромным подсчетам, коммунистический режим уничтожил 130 тысяч своих соотечественников. Да и чего иного можно было ожидать от автора горячечного бреда о том, как «мой народ» заплатил за устроенный ему «голодомор 1933-го года» жизнями от 10 до12, а то и 20 миллионов украинцев?

Смоленская Катынь, белорусские Куропаты, Дарница, Быковня, Яновский концлагерь – это лишь некоторые страницы рассказа о «сконструированном» нацистским режимом механизме, безжалостно истреблявшем десятки, сотни тысяч, а затем и миллионы военнопленных, русских, украинцев, белорусов, поляков, евреев, цыган, женщин, стариков и детей.

Но какое, казалось бы, отношение имеет Василь Симоненко, его творчество к тем, кто нынче маршируют по городам и весям Украины, в своих, сеющих смерть и руины, колоннах, под знаменами со свастиками, руническими крестами и прочими нацистскими символами? К тем, кто не только вынашивает, но и реализует на практике новые планы геноцида собственного народа.

Да самое непосредственное отношение. Это их появление из преисподней как бы предвидел поэт более полувека назад:



Тепер ви знов, позв’язувавши кості,

Торгуєте і оптом, і вроздріб,

Нових катів припрошуєте в гості

На українське сало і на хліб.

Нынче в тщательно отцензурированных учебниках украинской литературы не найти его хлесткого «Ні, не вмерла!» как беспощадного приговора украинскому буржуазному национализму, большинства его честных произведений. Зато записные критики с лупами в руках пытаются за каждой строкой пророка увидеть скрытый смысл или хотя бы намек на «кровавые преступления» первого в мире государства рабочих и крестьян.

За усердно тиражируемыми голодоморными и прочими мифами они в упор не желают замечать постигшее украинское крестьянство бедствие – разруху на месте процветавших колхозов, массовую безработицу, нищету, мизерные пенсии, истребленную сельскую «социалку», а еще - коротающих свои годы без надежды на будущее наследников и наследниц «бабы Оныси, Марий, и Насть». Так «отблагодарила» своих кормильцев власть явных и скрытых неонацистов в лице Кравчука и Кучмы, Ющенко и Порошенко, Тимошенко и Яценюка и присных.

Ви б продали б уже її небогу,

Розпродали б і нас по всій землі…

В то же время «керманичі революції гідності», поцреоти и поцреотки не желают замечать упомянутого памфлета, в котором поэт разоблачил губительную сущность украинских наймитов и холуев гитлеровского фашизма.

Нынче одна экзальтированная журнашлюшка, из числа тех, которые любят позировать в камуфляже силовиков АТО и с автоматом в руках (понятное дело, подальше от передовой) удивляется в своем блоге, как мог Симоненко запомнить тех, кто зверствовал на его родной земле по причине своего малолетства? В действительности же к июню 1941-го Василю пошел седьмой годок, его последующие почти три года видели самые суровые годы войны. Цепкая детская память способна многое запомнить, трагическое и героическое.

Как бы опровергая «именитую» блогершу, Олесь Гончар в предисловии к «Лебедям материнства отмечает: «Будь мальчуган старше на несколько лет, легко было бы его представить его среди Кошевых и Гречаных, среди молодогвардейцев да и среди их многочисленных, школьного возраста подвижников, которые по всей Украине, следом за отцами и старшими братьями, противостояли врагу своей непокоренной, свободолюбивой юностью».

И уж точно не довелось бы встретить Василя ни среди канувших в безвестность «перевертнів і приблуд», ни среди новоявленных янычаров, карателей и мародеров - участников безжалостного истребления собственного народа.

И в заключение еще об одном мифе нынче покойного Танюка, который нынче кочует едва ли не из одного исследования в другое о жизненном и творческом пути поэта. Цитирую дословно: «Убежден: ускорило кончину Симоненко избиение в милицейской камере. Это была месть КГБ (?) за репрессии советской власти в отношении Танюка, Горской и Симоненко, которые обнародовали факты массовых захоронений в Быковне».

В отношении Горской, которая предпочла избежать участия в вылазке в Быковнянский лес, о несуществующих впечатлениях Симоненко об этом эпизоде, и диалоге Танюка с «поддавшим» для храбрости свидетелем уже известно. Повторяться нет смысла.

Черный миф о мнимой причастности МВД – КГБ к физической расправе с писателем и журналистом решительно опроверг один из близких товарищей Василя украинский поэт Микола Сом: «Дело обстояло так. В добром подпитии кампания друзей зашла в вокзальный ресторан за сигаретами, но тот оказался закрытым. Возник конфликт, который «силовым методом» предпочли разрешить дежурившие здесь сотрудники транспортной милиции, не найдя ничего лучшего, как доставить Василя в ЛОМ станции Тарас Шевченко – по принципу ведомственной подчиненности. В ситуацию вмешался секретарь Смелянского горкому КПУ. Превысивших свои полномочия сотрудников милиции из органов уволили. Извинились перед Василем. Для «возмутителя» спокойствия этот эпизод не имел негативных последствий. Единственное, что он просил, - не рассказывать о случившемся маме».

Впоследствии Ганна Федоровна, а она пережила сына почти на 35 лет, никогда не заводила речь о каких-то пытках «в милицейских застенках» и прочих «расправах».

А потому и глаголить сейчас, что, дескать, поэта не лечили должным образом – это высшая степень лицемерия и безнравственности пасквилянтов. Не следует забывать, какой огромный прорыв совершила за прошедшее полвека медицинская наука и практика в лечении онкологических и урологических заболеваний в частности. Первую операцию по трансплантации донорской почки выдающийся советский хирург Б.Г. Петровский совершил в 1965 году. Аппараты «искусственная почва» с применением гемодиализа в стране начали применяться в 70-х – 80-е годы прошлого века.

А мы позволим себе сослаться еще на один вывод вездесущего Олеся Гончара: «Его поэзия живет, ей открыт путь к юношеским сердцам, к своему народу, к Украине, которая навеки увенчала его своей любовью».

И тщетны потуги тех, кто сейчас пытается рисовать светлое имя Василя Симоненко на своих черно-красных и прочих полотнищах, кто безжалостно рубит экономические, культурные и духовные скрепы украинского народа с русским и славянским миром, кто пытается ускорить распад еще недавно процветавшей в братской семье советских народов Украины. И вот его последнее, но жестокое и справедливое напутствие:



Ви будете тинятись по чужинах,

Аж доки дідько всіх не забере,

Бо знайте – ще не вмерла Україна

І не умре!


Каталог: uploads
uploads -> Правила прийому до аспірантури державної наукової установи «Науково-практичний центр профілактичної та клінічної медицини»
uploads -> Правила прийому до аспірантури та докторантури київського національного університету культури І мистецтв
uploads -> Положення про аспірантуру Миколаївського національного університету імені В. О. Сухомлинського Загальна частина
uploads -> Програма дисципліни «іноземна мова (англійська)»
uploads -> Положення правил прийому до нту "хпі" на 2016 рік правила прийому 2016 Організацію прийому до нту "хпі" та його структурних підрозділів здійснює приймальна комісія правила прийому 2016
uploads -> Програма та методичні вказівки з навчальної дисципліни історія науки І техніки для студентів усіх спеціальностей денної форми навчання
uploads -> Лекція № Тема лекції: Поняття мистецтва як частини культури
uploads -> Афінська держава та стародавня спарта у стародавній історії та культурі людства
uploads -> Київський національний лінгвістичний університет базові навчально-методичні матеріали
uploads -> Освіта осіб з інвалідністю в Україні Тематична національна доповідь Київ -2010 Тематичну національну доповідь «Освіта осіб з інвалідністю в Україні»


Поділіться з Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12




База даних захищена авторським правом ©uchika.in.ua 2020
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка